Родился в 1951 году в селе Кривошеино Кривошеинского района Томской области. Публиковался в местных и региональных газетах, альманахах «Полифон», «Огни Кузбасса». Автор пяти сборников: «Стихи и рассказы» (2000), «Не топчите цветы ногами» (2005), «Тёплый цвет холодного апельсина» (2010), «Мама, прости!» (2011) "Цветы для мамы" (2016). Член Союза писателей России.

понедельник, 30 мая 2016 г.

ТЕПЛЫЙ ЦВЕТ ХОЛОДНОГО АПЕЛЬСИНА


Завтра выпускной, завтра решающий день его жизни. Но Димка имел ввиду не аттестат. У него на первом, на заглавном месте было то, чего он сам боялся, что ввергало его в грёзы и бессилие, лишало сна  и покоя. Это – девушка Оля. Девочка с косичками с первого по десятый класс, и девушка – красивая и уверенная, остроумная и весёлая, нежная и трогательная. Он не замечал в ней ни одной отрицательной черты, ни одного изъяна. Любил её всю, с головы до пят. Однажды она обронила носовой платок, он поднял его и мгновенно положил себе в карман, а когда шёл домой, то нюхал его. Ему даже не пришло в голову, что она вытирала этим платком нос, он только ощущал аромат её духов и молодого тела.
Началось это в День Святого Валентина. Они устроили вечер. Играли в фанты. Она вытянула бумажку, в которой указывалось поцеловать человека напротив, а напротив – он. Поцелуй получился в щёку, но от этого прикосновения ему обожгло душу. Что-то сработало внутри –и всё. Она не покидала его мыслей ни днем, ни ночью. Он делал ей всякие знаки внимания, и она вдруг задерживала на нём взгляд дольше обычного. Понятно, что она догадывалась, но ответных действий пока никаких не было.
Весна будоражила молодую кровь. По улицам устремлялись ручейки, слизывая накопившуюся за зиму грязь. Остальное доделывали дворники.
Веснушками расцветали ребячьи носы. На окраинах города уже слышался галдеж прилетевших птиц. Город стал значительно чище, потому что за время революционных перемен почти все производства остановились. Десятки труб торчали памятниками былой советской мощи, не изрыгая угар и сажу. Город стал, будто спальный район. Утром воздух был по-деревенски чист, только за день накапливались выхлопные газы от вездесущих машин, которых становилось всё больше и больше.

воскресенье, 29 мая 2016 г.

ДЕРЖИСЬ, РОДИОН, ДЕРЖИСЬ!


В Сибирь из Брянска пришло письмо:
«Здравствуйте, Родион Иванович!
Пишут Вам поисковики из отряда «Слава героям» из школы №36. Мы с радостью узнали, что Вы живы, а Ваше имя отлито на чугунной плите, которая стоит на братской могиле в селе Бобровое. Вы воевали в отряде истребителей танков, и теперь у нас задача узнать, а кто же похоронен вместо вас? Мы знаем, что был взвод из тридцати человек, а осталось в живых восемь, знаем всех по фамилиям.
Приглашаем Вас к нам в гости. Мы свозим Вас к обелиску, и может быть, Вы внесете ясность, и будет исправлена ошибка.
С уважением, школа №36. Музей.
Апрель 2015 года».
Родион Иванович едва дочитал письмо. Слезы застилали глаза. Дрожал весь организм.
В это время в комнату вошла внучка с кружкой воды. Она сразу поняла ситуацию:
– Дед, ты что, опять расстраиваешься? Тебе нельзя, побереги сердце. Тебя полечили, чтоб ты жил, а то в Москву на День Победы не съездишь. На вот, выпей водички и успокойся… Дай-ка я почитаю, что там пишут.
Внучка взяла письмо, прочитала и как-то вся подобралась. Подумала: «Ничего себе, сюрприз», а сама опять заиграла роль:
– Вот радость-то! Там тебе памятник сколько лет стоит, а ты жив-здоров. Не плакать надо, а радоваться. Я вот рада-радешенька. Бывает же такое! Счастливый ты, дед, и мы с тобой вместе. И что теперь делать? Поедешь, что ли? Тебе уже за девяносто. Выдержишь ли?
Родион Иванович вытер глаза, высморкался и ответил:
– Поеду, обязательно поеду. Надо поставить справедливую точку и честь отдать тому, кто заслужил. Я постараюсь.
Внучка вышла из комнаты с письмом и пошла к мужу держать совет.
Муж в гараже помогал сыну ставить мотик на ход. Она зашла. Сына не было, видно, уже укатил.
– Вань, на-ка, прочти. Что думаешь по этому поводу?
Муж взял письмо, долго читал, потом прочел конверт и сказал:
– Да-а… кандибобер. И что дед говорит?
– Говорит: «Поеду» и плачет. Боюсь, не доедет.
– Доедет, и все будет путем, – заверил муж. У тебя дед – герой. Давай-ка мы Родьку отправим сопровождающим с дедом, побывает в Брянске, парад посмотрит. Москва-то хороша теперь.
– Ой, Вань, я что-то боюсь. Отправим старого и малого, как бы чего не вышло.
– Все будет хорошо. Ты же знаешь нашего Родьку. Парень разумный, не зря в честь деда назвали. Ему эта поездка будет памятью на всю жизнь.
Родька лихо подрулил к воротам гаража. Взглянул на родителей и спросил:
– Что-то случилось?
Мать надернула улыбку и заверила:
– Нет-нет. А не хотел бы ты поехать с дедом в Москву и еще в Брянск? В качестве сопровождающего?
Сын сразу смекнул:
– А это надолго?
– Ну, где-то на неделю, – ответила мать.
– А как же школа, – спросил Родька.
Мать, не мешкая, ответила:
– Да тут все майски праздники. Что пропустишь – наверстаешь.
– Да я с удовольствием! Вот друганам скажу, враз облезут! – Родька развернул свой мотик и погнал к друзьям.
Сборы были серьезными.
Против такого сопровождающего запротестовали в военкомате. Но в области дали добро. Выезжали из областного центра с общим руководителем и даже врачом. Играла музыка. Много провожающих. Все очень торжественно. И, наконец, поезд тронулся.
Ехали весело, шумно. Родион Иванович ходил в соседнее купе играть в карты. Родька лежал на верхней полке и смотрел в окно. Много снимал на камеру. Особенно его поразил памятник СоловатуЮлаеву, башкирскому народному герою. Он сделал несколько удачных снимков.
Так незаметно доехали до Москвы. Столица встретила шумно. Из всех динамиков звучала музыка. Кругом флаги и транспаранты. Их встретили и разместили в гостинице. Все было учтено. Забота была исключительная. Родька даже смущался, а прадед принимал все с достоинством. Поездили по Москве с экскурсиями, поглядели.
На другой день уже парад.
Утром встали рано.
Ветеран вынул из чемодана парадный китель, надел его и спросил у правнука:
– Ну как?
Паренек смотрел, не отрываясь, и думал: « Какой же у меня прадед красивый и бравый, не хуже генерала. Не стыдно с ним погулять по Москве. Он умный и внимательный, никогда не скажет что-нибудь невпопад. Говорит, как профессор, выглядит, как генерал – есть на кого равняться».
Вниз спустились на лифте. В вестибюле толпился народ – ветераны и какие-то вездесущие молодые люди. Это оказались волонтеры. Ими явно кто-то управлял, а они организовывали ветеранов в группы, рассаживали в автобусы и отвозили к Красной площади. Там всех распределяли, кого куда. Родион Иванович устроился на трибуне, рядом Родька осматривает все внимательно.
По площади ровным порядком выстроились войска. Над площадью стоял гул. И вдруг все замолкло. Откуда-то появился Президент, его сопровождали несколько человек. Только они присели, зазвучали фанфары. Начался парад.
Парад длился недолго. Долго добирались до гостиницы.
От всех предложений, где их будут угощать, Родион Иванович отказался, а Родька молча сожалел и глотал слюнки. Да… Он с удовольствием бы посидел за хорошим столом, но не он тут рулит.
Когда зашли в гостиницу, старший Родион, едва сняв китель, рухнул на кровать. Надо было отдохнуть. Ночью у них поезд до Брянска.
До Брянска ехали не долго. Там в Европе города и поселки подряд, не то, что у нас в Сибири. Родька глядел в окно и все размышлял. Когда рассветало, уснул. Родион Иванович разбудил его на подходе к Брянску. Надо было сдать белье и собраться:
– Вставай, парень, пора умываться.
В Брянске их встретили школьники с цветами. С ними был учитель. Он и был руководитель поискового отряда «Слава героям». Привезли в свою штаб-квартиру. Это был школьный музей. Все здесь посвящено Великой Отечественной войне. На расставленных стульях сидели школьники и местные ветераны. Школьники прочитали литературную композицию. Хор ветеранов исполнил несколько патриотических песен. Затем одна женщина обратилась к Родиону Ивановичу. Поздравила его с Днем Победы и поблагодарила за то, что он приехал.
А Родион Иванович был все время каким-то отрешенным. Чувствовалось, что ему в тягость это мероприятие. Он мысленно был уже там, у памятника.
Наконец-то все закончилось и им подали микроавтобус. К памятнику поехало несколько человек: руководитель поискового отряда, заведующая музеем, представитель военкомата и фотокорреспондент из местной газеты. Ехали целый час по хорошей дороге, а потом полчаса по проселочным дорогам.
Микроавтобус остановился под большим развесистым дубом, рядом с которым стоял обелиск с красной свежевыкрашенной звездой. У основания прикреплена чугунная плита с фамилиями павших.
Первым к обелиску подошел Родион Иванович, под руку его поддерживал правнук Родька, а сзади шли все остальные. Без труда ветеран прочел фамилии и, запрокинув голову, долго стоял молча. Всем казалось, что он глядит в небо, а он таким образом держал слезы, чтобы они не проливались Справившись с эмоциями, отчетливо сказал:
– Я знаю, кто похоронен вместо меня, но надо проверить. Когда меня ранило, я отдал все документы и письмо для родных старшине. Фамилия его Мезинцев, а имя – Никанор. Он тоже сибиряк, с Алтая. Сделайте запрос, вернулся он с войны или нет. Его могли похоронить под моей фамилией из-за документов. Тогда шибко разбираться некогда было. И еще, я помню, что он называл село Солтон. Раз вы поисковики, вот вам и карты в руки.
Старик погладил обелиск и сказал:
– Скоро встретимся, братцы!
Резко повернулся и пошел к машине.
Домой ехали все больше молча. Родька в поезде познакомился с девочкой и много с ней общался, а Родион Иванович ушел в себя. На вокзале в Новокузнецке их встретили родные. Родька был рад, что папа и мама приехали из поселка за ними на машине. А дед без эмоций сел в машину и молча доехал до дома. Только входя в дом, промолвил:
– Хочу в баню!
Внучка затопила баню и взялась готовить праздничный ужин, чтобы дед и сын понимали, как их любят и ждут дома.
Родька убежал к друзьям поделиться впечатлениями последних дней. Родион Иванович лежал на кровати, закинув руку за голову, и о че-то напряжено думал. Из этого состояния его вывела хозяйка, сообщив, что готова баня. Он встал, открыл шкаф, взял белье и полотенце и пошел в баню. Когда пришел из бани, сказал:
– Меня не беспокоить.
Внучка удивлено глянула на него и спросила:
– А как же ужин?
На что он ответил:
– Меня не беспокоить.
Женщина пожала плечами и сказала:
– Ладно.
Родион Иванович зашел в комнату, плотно прикрыв дверь, поменял простынь и наволочку и лег.
Утром хозяйка сказала мужу:
– Пойди позови деда завтракать.
Он пошел и через минуту крикнул:
– Таня, иди-ка сюда!
Она пошла. Войдя в комнату, она поняла, что дед ее не дышит. Он лежал ровно, руки на животе, на лице абсолютный покой и уверенность, что он все сделал в этой жизни. Таня прислонилась к мужу, и ее плечи задрожали. Иван положил ей руку на голову и утешал:
– Не плачь, Танюша! У нас остался сын, это его продолжение. Вот ведь какой был человечище. Не будем пока говорить Родьке, пусть идет в школу, скоро ЕГЭ, надо ему готовиться. Нам теперь тоже много забот. Я вызову врача и милицию, а ты обзванивай родственников. Да, надо не забыть сообщить в военкомат и в совет ветеранов. Его там уважали.
Родька, ничего не подозревая, убежал в школу. Ну а родители начали подготовку к похоронам. Все в доме ожило: задвигались туда-сюда какие-то люди, подъезжали и отъезжали машины, получив распоряжения.
В обед с шумом влетел в дом Родька. Его в школе спросил учитель:
– Что у вас дед умер?
Родька ответил:
– Да нет, живой.
Учитель продолжил:
– А… дак ты еще не знаешь. Умер, умер. Ты иди домой.
Родька сорвался в места и побежал домой. Только повернув в свою улицу, понял, что учитель сказал правду. Во дворе было много народу, и около входной двери стояла нарядная крышка гроба. Он остановился, сделал несколько глубоких вздохов и, глядя в небо, сказал себе:
– Держись, Родион, держись!
Так говорил его прадед, когда ему было трудно.



КТО КРАЙНИЙ?


Возле памятника Ленину стоит молодой человек с цветами. Понятно, что у него свидание. Он ждет девушку и волнуется. К нему подходит бабушка с двумя тяжелыми сумками и спрашивает:
– Вы крайний?
Молодой человек аж вздрогнул и спрятал цветы за спину.
– Я? Почему я крайний? – и, показав на памятник, спросил у бабушки:
– Может быть, он крайний?
Бабушка уточнила:
– Я у памятника не спрашиваю, я спрашиваю у вас.
Молодой человек беспомощно пошарил глазами по площади и спросил:
– А вам для чего?
Бабушка приободрилась и сказала:
– Хочу постоять в очереди.
– Идите в магазин и стойте, сколько влезет, сколько времени не жалко.
– Во! Вот в чем и проблема. Была в магазинах, набрала всего, и все без очереди. Я аж не могу – мы же всю жизнь в очередях отстояли – за мылом, за селедкой, да за всем. Я познакомилась благодаря очереди и вышла замуж, а могла бы в девках засидеться. Я сейчас вам расскажу, – бабушка поставила сумки на скамейку и приблизилась к парню.
Он беспомощно обмяк и заговорил быстро:
– Шли бы вы домой. У меня сейчас девушка придет, а тут вы. Что она подумает? Скажет, что я пришел на свидание с бабушкой, а хуже того, что у меня свидание с вами, – он смотрел на нее умоляюще.
Но бабушка, и глазом не моргнув, начала повествование:
– Это было после войны…
Парень попробовал уточнить:
– С Наполеоном или с Мамаем?
– Не остри, – одернула бабушка молодого человека. После войны ни одеть, ни обуть, а тут в магазин калоши завезли. Мы с подругой Людкой заняли очередь и ждем, а меж собой не определились. И вот наша очередь. Людка шасть вперед, а я за ней, а на мне возьми калоши да и закончись. Людка вечером нарядилась, калоши блестят, и на свидание, а я от обиды не пошла. А накануне в очереди за хлебом мы познакомились с двумя парнями, Степаном и Иваном. Вот она-то и выбрала себе того, что покрасивей, а мне что осталось. Ей Степан, а мне Иван. Калоши-то я себе позже купила. Вышли мы замуж. Я прожила с Иваном пятьдесят лет душа в душу, а Степан как кобель Людке изменял. Нет уж ни Степана, ни ее, ни Ивана, и очереди закончились. Во как жизнь поменялась!.. Ладно, пойду уж. Буду внуков обзванивать. Шутить. Сегодня первое апреля. Не помню я ни Мамая, ни Наполеона. Мне всего восемьдесят семь. А очереди те до конца дней не забуду.
Бабушка подхватила сумки и сказала:
– Ну ладно, милок, оставайся, жди свою зазнобу, а мне пора. Про очередь-то я пошутила, мне передышка нужна была.
И она отправилась восвояси. А к парню подошла девушка, и они, взявшись за руки, пошли в другую сторону.

Крайним остался Ленин.

среда, 16 декабря 2015 г.

ЦВЕТЫ ДЛЯ МАМЫ: Рассказ





Проснулся я рано от привычных уже звуков, которые доносились снизу, где жила наша большая, тёплая и умная корова Марта. Первые струи молока, ударяя в дно пустого подойника, извлекали приятную и вкусную музыку. Я спал на сеновале и просыпался именно от этих звуков. Когда они становились глуше, а затем слышно было только цырканье струй да тяжёлые вздохи коровы, я снова засыпал.
В это утро заснуть снова было нельзя, потому что у мамы день рождения. Как неохота было вылазить из-под стеганого одеяла, но сегодня я должен быть мужественным. Скинув одеяло, быстро оделся и спустился по лестнице. Мама уже подоила корову и вышла из денника.
– Ой! Ты что так рано встал?
– Хочу проводить корову, – ответил я, поёжившись от утренней свежести.
– Ну, проводи, – обрадовалась мама, – А то я опаздываю на работу.
Я пошёл выгонять нашу кормилицу. Па улице было слышно только мычание коров да приглушённый разговор соседок, а саму картинку скрывал туман. Моя Марта шла лениво, а я шарил глазами по дороге в поисках прута или палки, чтобы поторопить её. Мне надо было вернуться и застать маму дома. Так хотелось сказать ей хотя бы несколько слов! Мол, поздравляю тебя и желаю счастья!
Но нам с Мартой повезло: ей – что не досталось палкой по бокам, а мне – что вовремя вернусь. Соседка тётя Мотя выгоняла свою комолую и, увидев меня, спросила:
– Ой, Мишанька! А ты чего так рано встал?
Я объяснил, что встал помочь, потому что у мамы день рождения. Соседка скользнула по мне ласковым взглядом и скомандовала:
– Ну, беги, поздравь её, а то уйдет на работу, и ты будешь маяться весь день. Да зайди к нам во двор, нарви цветов, а коров я сама провожу.
Я обрадовался и помчался домой вприпрыжку, уже было не до цветов. Забежал во двор, увидел быстро удаляющуюся фигуру и понял, что опаздываю. Я отчаянно, что было сил, закричал:
– Мама, мам!
И кинулся бежать за ней.
Она остановилась и сделала несколько шагов мне навстречу.
Я подбежал, а она спросила с тревогой:
– Ты что, сынок?
Проглотив ком, который душил меня, я ответил почти скороговоркой:
– Корову погнала тётя Мотя. А что нам дома надо сделать – прибраться и помыть пол, да?
– Приберитесь, да не деритесь, – кивнула мама. Это она имела в виду меня с братом, а я кое-как выдавил:
– Мама, поздравляю тебя с днём рождения!
– Ой, а я ведь и забыла совсем, – улыбнулась мама, – Ну, спасибо! – нагнулась и поцеловала меня в щёку.
– Давай, беги, ляг поспи ещё, а то холодно.
Я побежал домой. На душе было легко и радостно. Мы сегодня всё переделаем и не будем драться.
До школы оставалось с неделю. Мы с братом ежедневно прибирались дома и дрались по сорок раз на дню, закаляя в себе мужество. Но каждый день в банке на столе стоял свежий букет цветов.
Это были цветы дня мамы.

понедельник, 28 сентября 2015 г.

МОСТИК: Рассказ





В сельском поселении Малое Бухалово прошли выборы депутатов сельсовета. Выборы были самые демократичные. И кого туда только не навыбирали. Старого коммуниста Ивана Фирсовича. Не отказал народ и Сене-горлопану, а также, следуя моде, выбрали спортсменку-гимнастку Аню. Больших успехов в спорте она не достигла, но фигуру имела привлекательную.
Еще до выборов в клубе состоялся сход, и на нем Иван Фирсович, выступая, сказал:
– Есть все предпосылки нашему селу Малое Бухалово стать Большим Бухалово.
Слово вставила тетка Степанида:
– Да-да, есть! Если мы, бабы, еще загуляем, тогда точно станем Большим Бухалово, и тогда будет совсем конец этой деревне.
– У нас село, а не деревня, – возразил Фирсович.
– Но-ка, докажи! – воскликнула тетка Степанида, – чтобы называться селом, нужно, как минимум, иметь церковь, а у нас только куча магазинов, мало-мальский клуб да ферма, от которой поперек  улицы течет желтый, вонючий ручей.
Да! Да! – закричал народ.
Заканчивая, тетка Степанида предложила построить через ручей мостик.
– Мостик! Мостик! – подхватили избиратели.
Клуб гудел несколько часов, и самым важным наказом стал этот злосчастный мостик.
В выходной день прошли выборы. Комиссия ходила с урнами по домам и уговаривала людей проголосовать, а те говорили, что все равно не будет никаких перемен. Многие запирали ворота и спускали собак. Но всякими правдами и неправдами комиссия насобирала нужный процент и всю ночь гуляла в сельсовете. Обмывали демократию.
На первой сессии было не до мостика, делили портфели. Председателем и главою одновременно стал Иван Фирсович, который унаследовал от Брежнева черные мохнатые брови, чем немало гордился. Еще при любимом генсеке он закончил ВПШ, став хитроумным бюрократом.
Сене-горлопану досталась торговля, пусть ходит по магазинам, ищет просрочку.
Спорт и молодежную политику поручили гимнастке Ане.
Места поделили, а народу, который проголосовал, не досталось ничего. Это как всегда. Жизнь пошла на устой.
Подошла вторая сессия. Здесь уже надо решать конкретные задачи. Это факт, а факт, как говорится, не реклама.
В казне ноль, а ноль на какое число не умножай – ноль и будет. Народ нулевой результат не устраивает. Иван Фирсович приготовился к круговой обороне.
На сессию пришло несколько человек из жителей – самые неугомонные. Опять орут:
– Мостик! Мостик!
«Чтоб вы провалились», – подумал Иван Фирсович, встал и поднял руку, как Юлий Цезарь. Когда народ притих, он объявил, что к следующей сессии мостик будет.
К следующей сессии подготовились основательно. Сдали всех коров на мясо, поэтому ручей прекратил свое существование. Но наказ-то никто не отменял.
Началась третья сессия.
Инициативная группа заняла места на галерке и скандировала:
– Мостик! Мостик! Мостик!
Иван Фирсович взмахнул бровями и поднял руку как римский император. Народ затих. Председатель еще раз взмахнул бровями, лукаво улыбнулся и объявил:
– Насчет мостика вам доложит председатель комиссии по делам молодежи. Аня, давай!
Аня вышла медленно и стала между трибуной и столом, вдруг вскинула руки и раз – на мостик. Зал ахнул, и все повскакивали, чтобы увидеть оголенный пупок гимнастки.
Иван Фирсович, посмеиваясь, объявил:
– Будем считать, что мостик исполнен, кто за это, прошу проголосовать!
Аня грациозно встала с мостика и подняла руку первой.
Депутаты последовали ее примеру, а потом все дружно зааплодировали.
Председатель объявил второй вопрос:
– Кто за то, чтобы Малое Бухалово переименовать в Большое Бухалово, прошу проголосовать!
Голосование было единогласным.
– Как корабль назовешь, так он и поплывет, – подытожил Иван Фирсович, а затем поблагодарил Аню за мостик и добавил:
– Я думаю, ты дойдешь до Государственной Думы, там ведь тоже мостики нужны! И тогда наше Бухалово прославится на всю страну!